Сестра Керри - Страница 52


К оглавлению

52

— Вот те на! — воскликнул Друэ. — Опять забыл!

— Что такое? — поинтересовалась Керри.

Они сидели за маленьким столиком в комнате, где находилась переносная газовая плитка. Иногда Керри готовила дома, и как раз в этот вечер ей захотелось устроить домашний ужин.

— Да вот спектакль в моей ложе! Они ставят пьесу и просили меня найти кого-нибудь для женской роли.

— Что же они собираются ставить?

— «Под фонарем».

— А когда?

— Шестнадцатого.

— Почему же ты не исполнил их просьбы? — спросила Керри.

— Потому, что я никого не знаю, — признался Друэ.

Вдруг он поднял глаза и взглянул на Керри.

— Послушай, — сказал он, — хочешь играть на сцене?

— Я? — изумилась Керри. — Но ведь я не умею.

— А откуда ты знаешь, что не умеешь? — задумчиво произнес Друэ.

— Но ведь я никогда не играла, — ответила Керри.

И все же ей было приятно, что он подумал о ней. Она просияла, ибо ничто на свете не привлекало ее так, как сценическое искусство.

А Друэ, верный своей натуре, ухватился за эту мысль, найдя столь легкий выход из положения.

— Пустяки! — сказал он. — Ты великолепно справишься с ролью.

— Нет, где уж мне! — слабо протестовала Керри.

Предложение Друэ и манило и пугало ее.

— А я говорю, что справишься! Почему бы тебе не попробовать? Ты выручишь их, а тебе самой это доставит большое удовольствие.

— Нет, едва ли, — серьезно сказала Керри.

— О, тебе понравится! — настаивал Друэ. — Я убежден, что понравится. Сколько раз я видел, как ты вертишься перед зеркалом и подражаешь заправским актрисам. Вот потому-то я и предложил тебе эту роль. Ты ведь способная.

— Да вовсе нет, — робко возразила Керри.

— Ты вот что сделай: сходи и посмотри, как там пойдет дело. Тебе будет интересно. Остальные исполнители вряд ли чего-нибудь стоят. У них нет никакого опыта. Что они понимают в театральном искусстве!

Друэ даже нахмурился при мысли о том, до чего невежественны эти люди.

— Налей мне кофе, — добавил он.

— Не думаю, чтобы я сумела играть, Чарли! — стояла на своем Керри. — Неужели ты это говоришь всерьез?

— Ну, конечно, всерьез, — ответил он. — И сомнений быть не может. Я убежден, что тебя ожидает успех. И ты ведь хочешь играть, я знаю! Я сразу подумал об этом. Потому-то я и предложил тебе.

— Что, ты говорил, ставят?

— «Под фонарем».

— И какую роль хотят мне поручить?

— Вероятно, одной из героинь, — ответил Друэ. — Я, право, точно не знаю.

— А что это за пьеса?

— М-м, видишь ли, — начал Друэ, не обладавший особой памятью на такие вещи, — речь идет об одной девушке, которую похищают преступники — мужчина и женщина, живущие в трущобах. У девушки, кажется, есть деньги… Что-то в этом роде, и эти люди хотят ограбить ее. Я уж не помню точно, что там дальше.

— Так ты не знаешь, какую роль мне придется играть? — снова спросила Керри.

— Нет, по правде сказать, не знаю.

Друэ на минуту задумался.

— Обожди, вспомнил! — воскликнул он. — Лаура! Да, да, ты будешь Лаурой!

— Может быть, ты вспомнишь, в чем заключается роль Лауры? — допытывалась Керри.

— Хоть убей меня, Кэд, не могу! — ответил он. — А меж тем мне следовало бы помнить. Я несколько раз видел эту пьесу. Там все дело вертится вокруг одной девушки: ее украли еще ребенком — похитили прямо на улице, если не ошибаюсь, и вот за ней-то и охотятся те двое бродяг, о которых я тебе говорил.

Он умолк, держа перед собой на вилке огромный кусок пирога.

— Ее, кажется, чуть не утопили… — немного погодя продолжал он. — Нет, впрочем, не то… Знаешь что, — сказал он, безнадежно махнув рукой, — я тебе достану эту пьесу, а то я ничего больше не могу вспомнить.

— Да, но я, право, не знаю, как быть, — сказала Керри.

Интерес к театру и желание блеснуть на сцене боролись в ней с природной застенчивостью и робостью.

— Пожалуй, — добавила она, — я схожу туда, если ты думаешь, что из этого что-нибудь выйдет.

— Ну, разумеется, выйдет! — подхватил Друэ.

Стараясь заинтересовать Керри, он и сам воодушевился.

— Неужели ты думаешь, что я стал бы уговаривать тебя, если бы не был уверен, что тебя ожидает успех? Я убежден, что ты очень способная. И тебе это будет только полезно.

— А когда мне идти? — задумчиво спросила Керри.

— Первая репетиция в пятницу вечером, — сказал Друэ. — Я вечером же раздобуду тебе твою роль.

— Хорошо, — с покорным видом согласилась Керри. — Я попробую. Но смотри, если я провалюсь, вина будет твоя.

— Ты не можешь провалиться, — заверил ее Друэ. — Веди себя на сцене точно так, как здесь, когда ты начинаешь играть шутки ради. Будь сама собой. О, ты справишься! Я не раз думал о том, что из тебя выйдет превосходная актриса.

— Правда? — живо спросила Керри.

— Разумеется, правда! — подтвердил он.

Не знал Друэ, выходя в этот вечер из дому, какое пламя он зажег в груди женщины, с которой только что расстался. Керри обладала восприимчивой, участливой натурой — залогом блестящего драматического таланта. Она отличалась пассивностью души, которая делает ее зеркалом, отражающим в себе весь активный мир. Она также обладала даром тонко подражать всему, что видела и слышала. Не имея ни малейшего опыта, она иногда чрезвычайно удачно воспроизводила отрывки из виденных ею спектаклей, имитируя перед зеркалом участников какого-нибудь эпизода. Она любила придавать своему голосу тембр и интонации, характерные для драматических примадонн, и повторяла отрывки из патетических монологов, находивших отклик в ее душе. В последнее время она не раз присматривалась к воздушной грации одной инженю, игравшей в нескольких хороших пьесах, и у нее нередко появлялось желание подражать жестам и мимике актрисы; она посвящала этому немало времени, когда оставалась одна в своей комнате. Несколько раз Друэ заставал ее за этим занятием, но он думал, что она просто любуется собой перед зеркалом; на самом же деле она пыталась повторить какую-либо позу или жест, подмеченные ею у исполнительницы той или иной роли. Выслушивая его шутливые попреки, Керри сама стала упрекать себя в кокетстве, хотя в действительности это были лишь первые робкие проявления артистической натуры, жаждавшей воспроизвести виденное. Всякому должно быть известно, что в подобных стремлениях воссоздавать жизнь и таится основа драматического искусства.

52